Проблема "военного тупика" всегда так или иначе заставляет задуматься, почему же происходят военные революции или другие серьезные трансформации военного дела.
Проще говоря: почему иногда война очень сильно меняется?
Ответ, которым первым приходит в голову: из-за новых технологий, т.е. когда появляется новое оружие или новые виды вооружений. Примеров тому полно: огнестрельное оружие, штык, дальнобойная артиллерия, танк; сейчас вот дроны всем полюбились (да, и статьи о "революции дронов" выходят десятками, и каждому военному эксперту в интервью обязательно скажут: "а вот это же из-за дронов все, да?")
Вообще, МНОГИЕ военные историки / аналитики / эксперты очень сильно любят технику, интересуются техникой, – и вполне ожидаемо делают упор на технологии как первопричину военных революций.
Ответ второй: изменения войны связаны с изменением военной мысли, доктрины.
За примерами тут тоже далеко ходить не придется. Танки впервые появились в 1916, однако никакой революции тогда на поле боя не случилось, да и в целом толку от них в ПМВ было немного. Дроны первыми активно стали использовать игиловцы, гранаты с них сбрасывать – это их ноу-хау; ну и где теперь те игиловцы.
В общем, у нас есть два лагеря: те, кто ратуют за ведущую роль "технологий", и те, кто ратуют за ведущую роль "мысли". Кто же прав?
Ответ вы уже знаете: оба подхода и правы, и не правы одновременно. Природа военных трансформаций очень сложна – и там "технологии" и "мысль" не противостоят друг другу, а друг друга дополняют.
Я бы описала это так. Новая технология – необходимая предпосылка для военной революции.
Технология колеблет устоявшиеся представления о том, как надо воевать и побеждать; она создает такую ситуацию, где воевать по-старому попросту невозможно.
Ручное огнестрельное оружие, вошедшее в широкий обиход в конце XV века, тут же показало, что оно способно остановить главную ударную силу того времени: тяжеловооруженного всадника.
Танк, в 1916 медленный, неповоротливый (и который нагревался внутри так, что там можно было находится часа 4 от силы) – так вот, он уже показал, что в атаку может идти не только пехота, а еще и железная стреляющая штуковина.
Но одной предпосылки – одной технологии – для военной революции мало.
Чего не хватает? Не хватает, собственно, нового мышления: ведь надо придумать, как именно эту новую технологию использовать, как с ее помощью побеждать.
Т.е., речь идет о тактике и о доктрине; или, как называет это Стивен Биддл, известный американский аналитик – "force employment", применение сил.
В идеале формула выглядит так: сперва новые технологии, потом вокруг них выстраивается новая тактика и доктрина = военная революция.
Так, к танку в конце концов появилось то, что называют доктриной блицкрига (сейчас так называют; современники этого термина не использовали).
К ручному огнестрельному оружию – терции и тактика pike-and-shot; и эти уже послужили не просто военной революции, а Военной революции с большой буквы, которая изменила войну и военное дело кардинальным образом.
Поэтому дроны и другие новинки это, конечно, "хорошо и замечательно", как говаривал Фердинанд Фош, – но их одних мало.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
