Фейсбучная дискуссия о детских книгах заставила вспомнить нечто неприятное, глубоко и, казалось бы, напрочь забытое.
Речь в дискуссии шла о переизданных (зачем-то) советских рассказах, с мнением автора о "родительской цензуре" я согласен не вполне: если уж читаешь что-то с детьми, и видишь заложенную "мину" - ее лучше честно разрядить, а не ограждать.
Но это - мое мнение, а как поступать - дело автора, его личное решение.
Вопрос в том, что же это за "мина" такая?
Ведь оказалось, что кто-то это за "мину" не считает. Оказалось, что некоторые комментаторы (правда, с полупустого аккаунта) говорят, будто это - рассказ о чести.
Итак. Леонид Пантелеев, автор "Республики ШКИД". А рассказ назывался "Честное слово".
Я это помню - по внеклассному чтению. И то, что мысль была одна: а мальчик-то - дурак. Только высказывать ее было нельзя, нужно было ограничиться двумя-тремя дежурными фразами про "настоящих людей".
Уверен, что половина моих одноклассников думала примерно так (а остальные рассказ и комментарии слушали вполуха).
Сейчас я понимаю, что был прав, но не вполне - надо учитывать контекст эпохи написания рассказа.
Вот и давайте его разберем - и лежащую на чьей-то дороге "мину" разрядим.
Автор видит в уже закрывающемся сквере на Васильевском маленького мальчика, который почему-то не ушел домой, а стоит и плачет. Выясняется, что случилось: оказывается, там старшие мальчишки играли в войну, он попросился в игру, его назначили часовым, потом мальчишки убежали... а он-то не может - он же честное слово дал, и пока его не снимут с поста, никуда уйти нельзя. И взрослый - гражданский - автор сделать ничего не может.
Впрочем, в конце концов смог: надо было найти военного, с которым произошла в ходе переизданий некоторая странность *), - и тот приказывает оставить пост. И все довольны.
"А когда он вырастет... Еще не известно, кем он будет, когда вырастет, но кем бы он ни был, можно ручаться, что это будет настоящий человек", - заключает автор.
Вот, кстати, интересное такое умозаключение - и чисто советское словосочетание. "Настоящий человек". Если есть настоящие, то есть и какие-то ненастоящие, разве не так?
Когда я говорю - такой-то, мелющий в последнее время много гадости, не журналист, - я ведь нисколько не сомневаюсь в его человеческой сущности. Не журналист - но человек, конечно. Может быть, плоховатый. Но самый настоящий. Принадлежащий к одному со мной человеческому виду. Был бы инопланетянин или андроид - иное дело. Но он же не андроид!
Скажу больше: я считаю людьми даже самых отвратительных человеческих персонажей - не буду их перечислять, список длинный.
А где же может существовать это очеловечивание с расчеловечиванием?
Может. У дикарских племен.
Которые называют свой народ простенько так - "настоящие люди". Как бы намекая, что вот они, гордые тумба-юмба - настоящие, а соседи из юмба-тумба - вроде, и люди, да не совсем... Иногда даже и до просто "людей" свое самоназвание сокращают.
Так вот в рассказе - именно это очеловечивание с не озвученным, но вполне предполагаемым расчеловечиванием. И оно не вызывало протеста, не резало слух (по крайней мере, нельзя было встать и заявить такое - что это, мол, автор пишет: все - люди, и все - настоящие). А если общество такое принимает, то можно кое-что сказать о его дикарском характере.
А еще больше можно сказать о дикости, если вспомнить обряды инициации. Символическая смерть юноши (иногда очень болезненная, иногда даже кончающаяся и реальной смертью), после которой он становится мужчиной и воином.
Рассказ - именно об этом.
А еще - о страхе и невротизации.
Мальчик боится. Боится, что его посчитают парией с формулировкой "а, ты на посту стоять не смог - Родину [и Сталина!] предашь..." Возможно, не такими уж незнакомыми были старшие мальчишки. Возможно, не просто так о нем "забыли" - а вполне преднамеренно. Может, они вообще спрятались где-то поблизости, решив понаблюдать - кто знает-то?
Талантливый автор - на то и талантливый, что правда о времени в его рассказе выплывет сама, даже если он этого и не хотел.
А давайте сыграем в игру... Нет, не в войну, а в нечто более интересное - в игру "Поменяй декорации".
Возьмем - и перенесем действие. Например, с Васильевского - куда-нибудь в Тиргартен. Ну, и офицер тогда, конечно, будет несколько другим - с двумя рунами в петлице...
Что-то поменяется кардинально? Надо будет сильно переписывать? Нет!
Ну, добавить к "настоящему человеку" "истинного арийца". Ну, проакцентировать блондинистость мальчика. Но можно и без этого. Бальдур фон Ширах одобрил бы и так! (А мы, сегодняшние, узнав о таком рассказе, поморщились бы - какой же мерзостью пичкала пропаганда детей рейха. Подозреваю, что больше всего морщились бы те, кто пафосно рассуждает о "чести").
Япония, та же эпоха.
А тут не надо рассказов. Мы все прекрасно помним про именно таких забытых часовых - не 6-7 лет, постарше, но по развитию вполне тому мальчишке соответствовавших. И угробивших юность (а для иных - и зрелость) на ожидание на острове где-нибудь на Филиппинах или в Индонезии корабля от давно капитулировавших своих. И религиозно служащих императору, который давно уже стал просто конституционным монархом.
США. 1940-е... Предположим, дело было в Сан-Франциско, а офицер - не кавалерист, а военный моряк, недавно сильно потрепанный в боях с теми самыми японцами - но излучающий жизнерадостность (а зовут его - случайно - Джон Фитцджеральд).
А вот и нет.
Потому что все упрется в "не верю!" И светлый образ Кеннеди рассказ не спасет. Что-то пошло не так.
А что не так?
Американские мальчишки в те годы в войну не играли?
А во что ж им тогда еще и играть!
Они - старшие - никогда-никогда не издевались над младшими?
Думаю, издевались (Брэдбери и Стивен Кинг в помощь такому мнению).
А что же тогда?
Как мне представляется, это закладывается в человеке Свободного Мира с самого детства. В 5-6 лет оно уже вполне себе есть: твое честное слово - это не просто так, оно увязано с честным словом другого. "Это не улица с односторонним движением" (с).
С этими старшими мальчишками был заключен честный контракт? Да. Кто его нарушил? Они его и нарушили - взяли, забыли - и ушли домой. Значит, контракт более недействителен, можно идти домой самому - и больше с этими нарушителями честных контрактов не водиться!
Вероятно, это не будет сформулировано в детских мозгах вот в такой форме. А формулировки и ни к чему, они придут потом, а пока - понимание, что лучше поступать вот так...
В этом и есть "их бездуховность". Которая на самом деле огромная сила - и настоящая, а не дикарская честь.
Да, к вопросу о... "Вам понятие "честь" не нравится?" - вопрос мне был сформулирован едва ли не в таком виде.
Что вы! Я считаю это понятие очень важным.
Вопрос, что мы в него вкладываем.
Каждый - разное.
Для меня честь - это точное и добросовестное соблюдение договора. Не только мною, но и второй стороной. А как иначе?
А иначе - "беззаветное служение" - соседство в одной стране деревянных бараков и сортиров с ядерными ракетами - и неизбежный цивилизационный проигрыш.
Не думайте, что бывает как-то по-другому. Не бывает.
*) Рассказ датируется дважды: в интернет-библиотеках это 1941-й, в Википедии указан 1943-й. Но действие никак не могло происходить в блокадном Ленинграде. Следовательно - в довоенном. А если так, то к чему вопрос "а сколько звездочек, мне не видно?" Не было у майора звездочек. "Шпалы" в петлицах - были. (Вот в мультфильме он - правильный). Ну, а в 1943-м рассказ мог быть переработан, но зачем-то остался уходящий в прошлое род войск - кавалерия.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
