Кто помогает выйти из-под санкций

В предыдущих статьях мы подробно разобрали как санкции работают против конкретных людей и их активов. Здесь мы предложим свое понимание тех, кто помогает богатым россиянам уходить от санкций.

Кремль применяет различные способы давления на Европу – использует рефлексивный контроль, угрозы конкретным лицам, занимается государственным терроризмом – диверсии, саботаж, убийства. И платит за всё и всем, кто может его поддержать. Это топорная, но эффективная политика.

Одновременно работает и изящный трек: не угрозы, а процедура. Юристы, лоббисты и прочие фиксеры и пособники (enablers) находят процедурные дыры в режиме санкций ЕС и помогают богатеньким русским проходить через них. Кейсы Алишера Усманова и Михаила Фридмана только подсветили мощную сеть влияния, сформированную много лет назад, она достраивается под каждый конкретный случай. Размеры этой профессиональной сети – сотни юридических фирм, лоббисты, члены парламентов, лидеры государств, аналитики, госслужащие, журналисты, имя им – легион. Кремль живет в Европе, его оттуда не выкурить статьями и слушаниями в парламентах. Здесь мы остановимся только на первой части списка.

Кто это делает

За 2025 год россияне подали 84 из 125 новых дел в Общем суде ЕС по санкциям. Это настоящий промышленный конвейер давления на юридическую и когнитивную систему ЕС. Олег Дерипаска еще в августе 2025 г. прямо заявлял: нам надо перегрузить европейские суды исками. А также "судить и сажать от секретарей, стенографирующих заседания всяких еврокомитетов, и юристов, дающих "ценные" советы, до министров Евросоюза". Так и происходит. Вот мини-мартиролог правовой системы ЕС.

Юристы-процедуралисты: Николета Монтаг (Dentons, Брюссель) – больше 80 дел в Общем суде и Суде ЕС. С ее помощью белорус Виктор Шевцов добился отмены санкций – суд не нашел у Совета "достаточно конкретной, точной и согласованной совокупности доказательств".

Жероме Гранд д'Эснон – экс-директор юридической службы парижской мэрии, советник Елисейского дворца при Шираке, затем глава юрслужбы Минфина Франции – профиль "вращающейся двери": знает процедуру, потому что сам ее писал.

Lupicinio International Law Firm (Мадрид/Брюссель) – на рынке санкционных споров с 1980-х, представляла Внешэкономбанк перед Общим судом еще в 2014-м.

Политически капитализированные бутики: команда Шери Блэр (жена бывшего премьера Великобритании Тони Блэра) – Omnia Strategy – продают не только экспертизу, а еще и политический вес имени.

Николя Саркози – сам пример того же явления: контракт на €3 млн с "Ресо-Гарантией" Саркисовых (дело о торговле влиянием закрыто в марте 2026 за недоказанностью) показывает, что монетизация доступа к бывшим первым лицам работает и без судебных исков – просто через консалтинг.

Лоббисты и репутационные операторы: кейс Григория Березкина сопровождался потоком синхронных публикаций в несвязанных друг с другом региональных британских изданиях, нигерийском портале и lifestyle-журнале – документированный след PR-кампании.

Фиксеры и непубличная инфраструктура: типология обхода санкций (номинальные владельцы на Кипре, в ОАЭ, Казахстане; аудиторы, нащупывающие пороги автоматической заморозки) хорошо известна и постоянно используется.

Грубая математика доказательств

Татьяна Пумпянская (снята как супруга бенефициара уже 5 раз, и возвращена в списки, адвокация LGP) и Мая Токарева (снята, потому что "получала выгоду" от отца – главы "Транснефти" Николая Токарева – через структуры типа Ronin и бизнес с сыном главы "Ростеха", адвокация ведущих французских юристов) выигрывают, потому, что основания для их включения были прокси-фирмы, им не принадлежащие.

Экс-сенатор Олег Ткач выиграл по той же логике – голос за ратификацию "договоров" с ДНР/ЛНР обосновывал включение, но не бесконечное продление без новых фактов (Совет тут же ввел санкции против него с новой мотивировкой). Ему помогали французские адвокаты EQA.

Игорь Кесаев (совладелец табачного дистрибьютора "Мегаполис", у которого €650 млн заморожено в Нидерландах) и Роман Троценко (советник Сечина, основатель AEON, совладелец аэропортового холдинга Novaport и крупнейших зарубежных активов, например, Зангезурского медно-молибденового комбината в Армении) проиграли – их основания секторальные и самоочевидные: табачная выручка в бюджет, прямая вовлеченность в добычу, химию, транспортную инфраструктуру.

Вариативность исходов говорит не об отсутствии замысла, а о качестве досье Совета. Прокси-основания ("выгодоприобретатель от...", "супруга того-то...", "бывший соратник этого...") рушатся в суде систематически – именно там процедурные гарантии ЕС слабее всего, и именно туда специализированные юристы бьют первыми. Секторальные и прямые основания оспорить сложнее.

Вторая механика – de facto истечение по времени без боя: санкции против многомудрого Григория Березкина истекли в 2023-м и не были продлены, отчасти из опасений Совета по поводу растущих судебных издержек.

Третья – архитектурная, не национальная. Дела Виктора Шевцова и Михаила Гуцериева, исключенных из белорусского списка 7 октября 2026 года после судебных побед (санкции были введены в 2021 году за связь с режимом Лукашенко), – пример успешной работы Blackstone Chambers. Но выиграли они только по одному режиму: Гуцериев остается под санкциями по российскому списку на другом основании. Здесь самое слабое место санкций – механизм CFSP: решения принимаются единогласно, каждое продление становится предметом торга для любой из столиц, а исполнение остается за национальными органами с разным уровнем строгости. Для контраста – Венесуэла, где суд систематически отклоняет аналогичные иски, а значит, разница в качестве досье, а не в происхождении заявителя.

Снятие санкций с Токаревой не размораживает суверенные активы РФ – это не стратегический рычаг, а накопление прецедентного веса и демонстрационный эффект на расчет издержек Совета. Здесь, а не в самой подаче иска, стоит искать рефлексивное управление по Лефевру: Совет сам, на основе своего расчета, решает не продлевать санкции или не идти в суд – случай Березкина прекрасный пример. Но Кесаев и Троценко – напоминание, что это игра на марже и исход не гарантирован.

Соблазн зеркала

Легкая версия "зеркального ответа" – замораживать активы без суда, лишать лицензий декретом, судить юристов за процессуальную стратегию. Эти меры наталкиваются на статью 6 ЕКПЧ и не останавливает русскую рулетку, а дают новые материалы для исков: произвольное изъятие без процедуры – идеальный фактический состав для следующего дела Монтаг или д'Эснона.

Но зеркальный ответ необходим. И ЕС должна его найти, обосновать и применить как можно скорее.

Но есть и более жесткая версия, которая уже работает и не требует отказа от принципов европейскоего права. 30 октября 2024 США впервые в истории санкционировали швейцарских юристов – Андреса Баумгартнера и Фабио Либеро Делько – за создание фирм-прокладок для российских клиентов через лазейку швейцарского права, выводящую юристов-посредников из-под контроля за отмыванием денег. Рычаг – не арест и не декрет, а угроза отключения от долларовых корреспондентских счетов: экстерриториальное давление через финансовую инфраструктуру, а не через уголовное право.

Великобритания в 2023 г. ввела санкции против своих граждан – киприотов Деметриса Иоаннидиса и Христодулоса Василиадиса, финансовых фиксеров Абрамовича и Усманова. Создатель "финансового чуда Кипра", экс-глава Deloitte Cyprus&Greece Иоаннидис выстраивал офшорные структуры, которые Абрамович использовал, чтобы скрыть более £760 млн активов до введения санкций. Василиадис, кипрский юрист, оказался в центре сети трастов и оффшоров, связывающих Усманова с Sutton Place Estate. Вместе с ними Лондон заморозил сети самого Усманова – компании USM, Curzon Square и Hanley Limited (через которые был оформлен особняк Beechwood House за £90 млн), а также членов семей других олигархов, использованных как подставные держатели активов – от жены Владимира Евтушенкова до дочери Сулеймана Керимова.

У этого рычага есть цена. Баумгартнер и Делько назвали его "массированной атакой на независимость адвокатуры" – и аргумент не пустой: правила игры для защиты, в этом случае, диктует не европейское право, а американский Минфин, с риском избирательного применения и репутационного удара до любого суда. Это не зеркало трюков Кремля – но и не бесплатный инструмент. Европа, которая хочет такой рычаг создать сама должна либо строить собственную версию вторичных санкций – чего у ЕС структурно нет, – либо признать, что настоящий рабочий ответ рулетке прилетает не из Брюсселя, а из Вашингтона и Лондона.

Мы разобрали, как были сняты санкции с Усманова и Фридмана, прошлись по истории введения санкций, представили что произойдет, если каждая страна ЕС будет самостоятельна при наложении санкций, разобрали почему Петр Авен остался под санкциями, а Фридман нет, представили неполный список помощников.

И это – последняя статья из мини-серии.

Аарон Леа, Борух Таскин