Почему именно сейчас ведущие европейские страны – Великобритания и Франция – инициировали и возглавили признание так называемого "палестинского государства"?
Попытки европейских стран протолкнуть эту идею в прошлом ограничивались декларациями и громкими политическими лозунгами.
Ещё в 1980 году Европейское сообщество – предшественник нынешнего ЕС – приняло Венецианскую декларацию, где впервые было заявлено о "праве палестинцев на самоопределение". В 1999 году Европарламент одобрил резолюцию о необходимости признания Палестины, но сделано это было без юридических последствий. В 2014 году сразу несколько парламентов – Швеции, Ирландии, Испании, Франции и Великобритании – провели символические голосования за признание "палестинского государства", однако эти шаги носили лишь показательный характер. Европейские лидеры тогда ограничивались заявлениями, не переходя к официальному дипломатическому признанию.
На этот раз Лондон и Париж сделали шаг дальше – они признали "палестинское государство" официально. Несмотря на тот факт, что "палестинское государство" существует только на бумаге и в громких заявлениях и в принципе не может быть реализовано, идея эта снова заполнила мировое дипломатическое пространство.
В действительности европейскими лидерами было признано не государство, а некоторое виртуальное образование, не имеющее установленных границ, собственной территории, полноценной экономики, валюты и реальной государственности. Ответ на вопрос "почему именно сейчас?" становится очевидным, если взглянуть на политическую динамику последних двадцати лет – Европа всё настойчивее стремится играть самостоятельную роль на Ближнем Востоке в противовес позиции и интересам США и Израиля.
В 2005 году Израиль провёл одностороннее размежевание – вывел войска из сектора Газа и эвакуировал сельскохозяйственные поселения Гуш-Катиф, где проживало около 8,5 тысяч евреев. Официально это очередное отступление Израиля получило название "Программа размежевания" (תכנית ההתנתקות) и было представлено как шаг к миру. Однако наиболее важный политический расчёт, который лежал в основе размежевания, был куда более прагматичным и жёстким – основной целью выхода Израиля из Газы было разделение арабов и создание условий, при которых любые переговоры о создании "палестинского государства" станут практически невозможными.
Именно эта цель была ключевым мотивом всего плана "Дорожная карта". Администрация Джорджа Буша-младшего и израильское руководство видели в одностороннем уходе инструмент давления – демонстрацию "готовности к миру" при одновременном создании внутреннего раскола среди арабов. Смысл был прост – лучше иметь два соперничающих центра – один коррумпированный и зависимый, другой радикально-исламистский, чем опасность переговоров. Это было расчётливое, стратегическое действие – не только отвод войск, но и политическая инженерия ради предотвращения навязывания Израилю самоубийственных соглашений.
Премьер-министр Ариэль Шарон, действуя в унисон с американской стратегией, исходил из той же логики – позволить арабам расколоться и не вступать в прямые переговоры, которые могли бы закончиться потерей территорий и международным давлением.
Местные кланы и шейхи в Газе традиционно относились к Арафату и его ООП с недоверием; администрация ФАТХа в Газе погрязла в коррупции и держалась на плаву благодаря внешним дотациям и израильскому контролю. В таких условиях размежевание усилило раскол, который по определению делал любые переговоры бессмысленными.
Уже через год после ухода Израиля из Газы произошёл тот сценарий, который и должен был произойти. В январе 2006 года на выборах победил ХАМАС, получив в местном парламенте 74 места из 132. ФАТХ сохранил лишь 45, но отказывался добровольно сдавать свои позиции. Напряжённость росла, и в июне 2007 года разгорелся открытый конфликт – ХАМАС осуществил вооружённый переворот, уничтожив структуры ФАТХа в Газе. За несколько дней десятки чиновников бежали в Египет и на Западный берег, сотни функционеров и простых сторонников ФАТХа были зверски убиты; многие населённые пункты оказались под контролем новых властей сектора. Эти события вошли в историю как "чёрный июнь" Газы.
Глава автономии в Рамалле Махмуд Аббас (Абу Мазен) обратился к Израилю за поддержкой, но Шарон предпочёл оставаться в стороне – и раскол стал окончательным. Вакуум власти, который создало размежевание, оказался заполнен организацией, стоящей на идеологии террора и готовой к систематическому противостоянию с Израилем.
После установления контроля ХАМАСа в Газе в израильской политике окончательно закрепилась новая доктрина – пока палестинцы расколоты, переговоры о создании палестинского государства невозможны – и это вполне устраивало весь спектр израильского истеблишмента. ХАМАС в этой логике превратился в "полезный фактор" – его существование как конкурирующего радикального центра делало любую палестинскую государственность нереализуемой и облегчало стратегическую позицию Израиля.
Вместе с этим через Израиль шли и финансовые потоки, которые поддерживали жизнь в Газе и укрепляли террористическую инфраструктуру ХАМАСа. Начиная с 2012 года через посредничество и с молчаливого согласия израильских властей в Газу поступали крупные катарские переводы – по оценкам экспертов, суммарно от $1,5 до $2 млрд (2012-2021 гг.). Официально эти средства шли на гуманитарные нужды и выплаты, но в реальности значительная часть использовалась для туннелей, укреплений и закупок, необходимых для боевой готовности.
В публичных и частных высказываниях израильских политиков не раз звучала мысль о целесообразности наличия сильного ХАМАСа как гарантии того, что переговорная повестка будет заблокирована и давление на Израиль снизится. Уход из Газы имел для Израиля и обратный эффект, кроме раскола арабов – в Газе был создан плацдарм для крупнейшей в мире террористической группировки, с которой Израиль вынужден был вести долгие и кровопролитные конфликты. Размежевание, задуманное как выход из сложной ситуации, породило новую, более длительную и ожесточённую фазу противостояния. И вот сейчас происходит ключевой политический поворот, который требует особого подчёркивания – как только ХАМАС начинает терять власть и контроль, немедленно активизируются европейские лидеры, возвращаясь к давно известной повестке – создание "палестинского государства" и территориальный передел Израиля и всего региона.
ХАМАС падает – европейская кампания за "два государства" усиливается. Франция, Великобритания, Испания и другие европейские столицы видят в ослаблении ХАМАСа шанс продвинуть давнюю программу – восстановление своего политического влияния в регионе и продвижение проекта палестинской государственности в границах, которые предполагают серьёзную деформацию нынешних израильских территориальных реалий. Это возвращение Европы к вопросу о разделе Израиля не является "случайным" следствием гуманитарной заботы – это политическая стратегия – воспользоваться моментом ослабления радикального противника, чтобы мобилизовать международное давление на Израиль в пользу территориальных уступок.
Последовательность действий выглядит следующим образом – победа Израиля над ХАМАСом → немедленное усиление европейской инициативы по созданию "палестинского государства" – делает нынешнюю международную кампанию глубоко прагматичной и агрессивной. Лозунги о "правах" и "справедливости" служат инструментом для достижения геополитических целей. Историческая память здесь играет ключевую роль. Великобритания и Франция – бывшие мандатные державы, когда-то определявшие карту региона, – теперь видят шанс вернуться в роль "региональных арбитров". Их повестка неотделима от исторических амбиций – восстановить влияние, продвигая проект палестинского государства. Они одновременно стремятся ослабить стратегические позиции Израиля и уменьшить роль США в регионе. Для Лондона и Парижа это шанс восстановить утраченные позиции, пусть и под видом международной инициативы по урегулированию.
В России Путин, ведя войну в Украине, стремится восстановить утраченное с распадом СССР колониальное влияние; в Турции Эрдоган мечтает о возрождении османского влияния; а в Европе предпринимают шаги для возвращения колониального контроля на Ближнем Востоке.
Однако планы Лондона и Парижа о возвращении в регион сталкиваются с главным противовесом – с глобальным влиянием Соединённых Штатов. Вашингтон, начиная с 1990-х годов, глобально контролирует Ближний Восток через союзников, военное присутствие в Персидском заливе и интеграцию арабских стран в мировые финансовые структуры. Однако у США есть слабое место – на восточном побережье Средиземного моря они не имеют прямых военных баз. Их опорой здесь всегда был Израиль.
В новом ближневосточном раскладе эта схема уже недостаточна. Америка стремится закрепить своё непосредственное военное присутствие именно на этой стороне Средиземного моря, и сектор Газа – уникальная возможность для этого. Контроль над Газой и размещение там американских военных объектов позволят Вашингтону решать сразу несколько стратегических задач:
1. Расширение влияния. США получают дополнительный плацдарм для прямого контроля за процессами в регионе, не ограничиваясь только "косвенным" присутствием через Израиль.
2. Контроль транспортных потоков. Уже неоднократно Израиль и США озвучивали планы строительства железной дороги, которая должна соединить страны Персидского залива с Газой и там выйти к новым морским портам, ориентированным на Европу. Именно в Газе должны появиться порты, через которые нефть и газ пойдут транзитом в Европу.
3. Экономическая интеграция. Такая инфраструктура свяжет страны Ближнего Востока в единый экономический и стратегический плацдарм, где США будут играть ведущую роль, обеспечивая безопасность и маршруты транзита.
4. Сдерживание конкурентов. Прямое присутствие США в Газе станет фактором давления и на Европу, и на Китай, и на Россию, которые стремятся получить доступ к энергетическим потокам региона.
Таким образом, сектор Газа для Вашингтона – это не просто "точка напряжённости" или гуманитарный вызов. Это ключ к новой архитектуре Ближнего Востока, в которой Америка получает возможность контролировать не только военную, но и экономическую логику региона. Газа превращается в ворота, через которые можно направлять ресурсы, финансовые потоки и геополитические решения, связывая Персидский залив, Израиль и Европу в единую систему под контролем США.
По факту пропасть в геополитических интересах Вашингтона и Старого Света становится всё глубже.
Тем не менее, США обладают качественным преимуществом в этом нарастающем противостоянии со своими ещё совсем недавними западноевропейскими союзниками. Вашингтон имеет в своём распоряжении все рычаги давления и влияния, чтобы рассеять колониальные мечты Лондона и Парижа.
Размежевание, "полезный" ХАМАС и возрождение европейской повестки "двух государств" – всё это не разрозненные события, а звенья одной цепи.
И сейчас эта цепь интересов и противостояния находится на грани разрыва.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
