У состояния катастрофы, в которой с конца 2019 - начала 2020 года находится Россия, есть весьма важная особенность.
В этом состоянии единственный вид управления, который доступен для власти — это управление мобилизационное. То есть, экстремальное. Будь у власти проект развития, она бы попыталась провести переход в направлении этого проекта, так как катастрофа — это не только плохо, но и хорошо: в ее ходе предыдущая модель управления необратимо разрушается, а значит — система перестает обладать сопротивлением к трансформации.
Однако управляющий страной контур деградировал до состояния, при котором он не может создавать институты новой посткризисной (а точнее, посткатастрофической) социальной системы.
Как пример, можно привести попытку провести в 2020 году трансферт власти примерно по казахстанскому сценарию с выделением особого статуса уходящего Путина и создания под него суперструктуры, находящейся в особом положении по отношению к трем ветвям власти (при всей условности этого понятия для докатастрофической России). Такой суперструктурой должен был стать Госсовет, однако понять, что именно должно было быть заложено в его функционал, уже невозможно: примерно к апрелю 2020 года по каким-то причинам проект перехода провалился, почему и появилась на трибуне Терешкова с письмами трудящихся и предложением "обнуления". Которое вообще не предусматривалось в исходно объявленном 15 января 2020 года плане трансферта.
Подключение к "пандемии" оказалось для режима важным с точки зрения перехода к экстремальным методам управления, так как "нормальные" перестали для него работать.
Однако у экстремального управления есть отличительная особенность — оно ресурсозатратно. И достаточно быстро "проедает" свой собственный административный ресурс. По истечении второго года "пандемии" можно было видеть, что власть утратила способность и к убеждению страхом и принуждению террором населения исполнять её решения. Население встречало каждое новое решение усиливающимся бойкотом, а режим так же быстро утрачивал способность реагировать на такой ответ со стороны общества.
Когда я проводил в 2021 году несколько семинаров, то высказал предположение, что к весне-лету 2022 года власть подойдет к критической точке, в которой она перестанет контролировать развязанную ею войну против населения, а потому придется либо прекращать ковидный террор и пытаться переходить к нормальным методам управления за счет создания "российского Донбасса", то есть, территории абсолютной энтропии, которую власть не контролирует, но куда она имеет возможность сбрасывать накопленную энтропию с остальной территории. Либо создавать новый кризис, гораздо более тяжелый, чем "пандемия". Более тяжелый кризис позволит перезапустить систему управления, поднять уровень насилия и обеспечить контроль над всей территорией.
Я ошибся примерно на три месяца, власть начала спецоперацию чуть раньше — в конце февраля. Причем уже в марте ковид исчез. По понятной причине — свою роль он отыграл, больше из него выжать было нельзя.
В скобках можно сказать, что Китай, который пришел к своему ковидному кризису примерно по схожим причинам, сумел вытянуть кризис чуть дольше — не два года, как Россия, а три. И вышел из него по первому сценарию, где "китайским Донбассом" стала не географическая территория, а ряд отраслей экономики Китая, которые сегодня превращаются буквально в руины. Это, конечно, строительная отрасль, которая идет буквально вразнос, и куда сейчас сбрасываются все накопленные "плохие долги". Ну, не все, но значительная их часть, слегка "расшивая" остальную экономику и возвращая её относительную управляемость. Так как Китай — это условно-рыночная экономика, то крах строительной отрасли не приведет автоматически к национальному кризису, как это произошло в рыночной экономике США в 2008 году. Тем не менее, кризис есть кризис, и перспективы у строительной отрасли Китая пока весьма туманные.
Возвращаясь к России. Сегодня, по истечении двух лет СВО, можно снова констатировать, что система управления исчерпала свои возможности. Точнее, почти исчерпала. И перед ней возникает та же самая "вилка" - либо новый масштабный кризис, гораздо более тяжелый чем СВО, либо создание "российского Донбасса" - то есть, субъекта, внутреннее управление которым будет утрачено, но будет оставаться внешняя возможность сбрасывать туда накопленный за четыре последних года катастрофический потенциал неразрешимых противоречий, и переход к относительно нормальному управлению в остальной части системы. Уточню: под "русским Донбассом" я понимаю не только некую условную территорию, а именно социальный субъект, который может быть более-менее точно определен. Это может быть отрасль экономики, как в Китае. Это может быть какая-то социальная группа, война с которой позволит перебрасывать в зону этой войны накопленные противоречия. Неважно. Важно то, что без создания такой зоны полной катастрофы невозможно перераспределить общий накопленный груз противоречий.
В качестве примера выделения социального субъекта, выполняющего роль "российского Донбасса" могу навскидку предложить решение власти о борьбе с радикалами-экстремистами, толкающими нас в ядерный конфликт. И пустить под нож всех тех, кто сегодня проявляет максимальный экстремизм — всех этих военкоров, пропагандистов (не всех), артистов-солистов и прочих тех, кто призывает сегодня к армагеддону. Кстати, ничего нового: именно таким образом был прекращен террор тридцатых годов, когда в биореактор отправили Ежова и его банду садистов и убийц.
Хотя они вполне ревностно исполняли возложенную на них высокую миссию зачистки партийной номенклатуры от героев Гражданской — таких же кровавых палачей, не умеющих ничего другого. Однако террор вышел из под контроля, и его было решено прекращать. "Донбассом" как раз и стала особая социальная группа, которую затем назвали "ежовщиной". В общем, ничего особо нового, всё как обычно.
Второй сценарий, по которому может пойти режим — перекрыть нынешний катастрофический сюжет еще более катастрофическим. И, кстати, определенные контуры этого имеются: предложение Трампа захватить Прибалтику с последующим ее разменом на перемирие на Украине, да еще и на условиях Кремля — заманчиво. Правда, для этого придется войти в конфликт с НАТО, уж явно более серьезный кризис, чем СВО.
В любом случае начинает играть свою роль фактор времени. Как и в случае с "ковидом" - есть некий предел, за которым управляемость нынешними процессами может быть с очень высокой долей вероятности утрачена.
На мой взгляд, критической чертой может стать следующая весна. Плюс-минус (скорее, плюс) несколько месяцев. Далее режим будет просто не в состоянии одновременно проводить внутренний террор и СВО. Что-то начнет рассыпаться. Поэтому будущая зима — это тот предел, за которым процессы могут принять обвальный характер, а потому придется что-то решать и делать уже очень скоро. От силы полгода. Пока всё идет по сценарию нового, еще более жесткого кризиса. Во всяком случае, достаточно много маркеров, которые указывают именно на такое развитие событий.
У всех этих последовательных кризисов в состоянии непрекращающейся катастрофы есть слабое место: каждый из них оставляет после себя неразрешимые противоречия. Которые из острой стадии переходят в хроническую, но все равно продолжают потреблять ресурс управления. Рано или поздно (скорее рано) возможности системы по контролю станут недостаточными для управления этими накопленными противоречиями, и тогда никаким новым кризисом ситуацию уже не изменить. Начнут происходить примерно такие же процессы, как этой зимой с трубами отопления: каскадные катастрофы, которые невозможно прогнозировать, так как они будут возникать спонтанным образом.
Подытоживая: думаю, что ближе к лету мы увидим подготовку к одному из двух возможных сценариев выхода из СВО. При этом нужно понимать, что сама СВО останется, так как является неразрешимым противоречием. Речь идет только о том, чтоы выйти из острой фазы этого процесса и "замести" его под ковер. Критическая точка — примерно весна будущего года, значит, решение по выходу придется принимать раньше. А вот какое именно — это пока вопрос. Я полагаю, что через новый ещё более жесткий кризис, тем более, что проекта перехода к нормальному управлению нет и в помине. Но могу и ошибаться.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
