Вчера из соцсетей передо мной выплыл текст Алексея Навального, написанный девять лет назад. Об убийстве Бориса Немцова. В нем он уверенно обвиняет Путина и разбирает все лукавые версии (по принципу: "А вы лично присутствовали?!"), четко и аргументированно показывая работу режима по обеспечению собственной безопасности. Цитирую один из выводов: Те, кто "Путину это невыгодно", могут идти в тот же угол, где находятся "Дювалье невыгодны убийцы", "Сталину невыгоден красный террор" и "Пиночет собирал всех на стадионы для игры в футбол".
Ну и как же Навальный мог после этого еще столько лет оставаться в России, выставлять свою кандидатуру на президентских выборах, пробовать организовать легальную оппозиционную партию, находить все новые и новые свидетельства коррупции и примитивного бандитского "хапка". Причем, подбираясь в своих доказательных расследованиях не только к окружению "вождя", но и к самому "солнцеподобному"? Эти расследования видели десятки миллионов людей. Как мог Алексей, пережив попытку отравления, определив с помощью расследования непосредственных исполнителей из спецслужб, с трудом перевезенный за границу, где его с трудом избавили от отравы, как он мог — вернуться?
И ожидаемо сразу попасть под еще более жестокий пресс подлой власти? Потому что 19 лет строгого режима за попытку легальных политических действий, когда за преднамеренное убийство в стране дают меньше, когда законы пишут срочно для того, чтобы успеть к новому надуванию доказательств и новому процессу над конкретными людьми, - это даже не цинизм власти, а бандитизм.
При этом Навальный ни разу не призвал к адекватному силовому ответу власти. Призывал не к сокрушительной (справедливой!) мести, а только к ее легальному варианту, многоступенчатой и не обвальной смене режима, переходу к цивилизованным методам управления, к соблюдению общепризнанных социальных законов, прежде всего к верховенству прав человека. Ну не идеалист?!
Вот в этом его сейчас и упрекают. 1. Зачем вернулся, зачем говорил, что российский политик должен стараться быть с согражданами рядом. 2. Почему участвовал в обманных путинских выборных мероприятиях. Вместо того чтобы устраивать "штабы Навального", мог бы, пусть и при меньшем охвате, организовывать "боевые ячейки". А он к этому даже после начала большой русско-украинской войны не призывал в письмах из тюрьмы.
Его упрекают в ненужности жертвы и в невозможности победить мирными средствами. Думаю, он в таких категориях разбирался. Значит, видел какую-то более объемную стратегию.
Перед ним была масса отрицательных примеров насильственной перемены власти. Прежде всего, опыт большевиков. И был хор голосов, призывающих к эмиграции, чтобы в этой эмиграции, по ленинскому принципу, руководить подпольной работой в России. То есть перейти к экстремизму, в котором Навального авансом обвиняла трусливая власть, признающая только силовые методы борьбы, поэтому в любой борьбе опасливо ищущая физическую силу.
Здесь старая песня о целях и методах. Когда идеалистические цели кажутся достижимыми только в равновесии с методами противника, методы тогда остаются, а цели уходят в область воображаемого. Перед Навальным, осознавал он это сразу и полностью или нет — неважно, не стояла задача заменить одну диктатуру другой, одну коррумпированную группу другой у корыта госбюджета, показательно наказав группу предыдущую.
Он же всерьез, очевидно, хотел гражданского общества. Значит, он хотел видеть в России граждан. Не бывает же так, чтобы сначала появлялось гражданское общество, а потом, в результате, граждане. Вот в Украине сначала появились граждане, а потом, через Майдан, - и гражданское общество. Именно этого пути больше всего, даже больше разоблачения личной коррупции с ее откатами и зиц-олигархами, больше слов о диктатуре, - именно этого и боялся Путин, из-за чего погибли и Немцов, и Навальный.
С подпольными ячейками, с террористами-бомбистами жандармская Россия умеет бороться, внедряя сознательных или бессознательных провокаторов, выбивая, убивая самых непримиримых. А вот с самоорганизацией массы граждан — нет. И в этом тоже — урок большевизма. Когда они, вслед за первым председателем Петербургского совета Троцким, увидели перспективу в народной самоорганизации и провозгласили "власть советам", они смогли набрать очков у народа и победить отжившую структуру. А потом, когда они превратились в "орден меченосцев", то смогли удержаться у власти только очень большой кровью, несоразмерной даже, простите цинизм, задаче воссоздания топорной госмашины Российской империи. И бросили заниматься достижением своей коммунистической цели в виде особого рода народовластия.
Кстати, здесь еще один урок тем, кто жаждет насильственного, через гражданскую войну, разрушения этой империи и упрекает Навального в том, что он к этому не призывал.
Во-первых, в гражданской войне побеждают не самые правые, а самые живучие, жертвы в ней множатся с обеих принципиальных сторон.
А во-вторых…
В каких регионах они увидели гражданские организации, представляющие большинство населения и желающие выйти из состава России? Ни в одной республике (за исключением Чечни, Ингушетии и Северной Осетии) нет однородного этнобольшинства, так что любой раздел по национальному признаку станет насилием и прежде всего — по отношению к тем, кто считает себя россиянином.
А вот если гражданское общество какого-либо региона посчитает необходимым уйти от власти Москвы — это другое дело. Ведь в той же Украине, в той же Прибалтике именно вненациональное, гражданское — по отношению к территории — большинство привело в начале 90-х к независимости.
Так что для достижения любых целей метод, предложенный Навальным (скорее всего — интуитивно) — создание центров по всей России, занятых конкретной, наглядной политической работой, с гласными формами и открытыми кадрами, с общепонятными разоблачениями, этот метод подходил и для дальнейшего политического развития. Сформировалось где-то сильное общество, способное к сопротивлению, к предъявлению претензий Москве — можно и начинать борьбу с "хунтой".
Нельзя ставить Алексею в вину то, что многие из активистов этих центров попали за решетку, тем более сейчас — когда Алексея за этой решеткой и погубили. Люди не заранее, сидя на диване, увидели коварство и подлое бездушие власти, они храбро бросились противостоять силе. Тем ценнее им станет задача построения общества, где немыслимы тюрьма за желание соблюдать конституцию и гибель за слова.
Поэтому мне кажется, что идеализм Алексея Навального — очень рациональный. Как был у Линкольна, у Кеннеди. Тоже ведь погибли, тоже не сразу сформировали свою идеологию и не пришли к однословным лозунгам, но их идеи победили. В разновекторной стране, держащейся разделения властей, Навальный не хотел стать всесильным президентом, которые мало подходят для всестороннего развития большой страны, он призывал к парламентской сильной республике, где вынужденные коалиции обучают политиков учету разных интересов и сотрудничеству в достижении больших целей. Между прочим, именно с попытки подавления этой идеи начались путинские "гибридные" репрессии, с момента, когда Ходорковский поддержал парламентское развитие.
Да, Навальный пытался найти щелку в системе фальшивых выборов — не для того, чтобы "победить дракона", а для того чтобы как можно больше людей увидели, какую силу они составляют без апелляции к "сильным мира сего". И это у него получилось — посмотрите на единство тех, кто пришел, под явной угрозой, его хоронить, кто по всей России в реале или виртуале, выражали скорбь и делились надеждой.
Надеждой, прежде всего, был он сам. Его убили. Надежда осталась — в этих возникших среди угроз и вранья десятках тысяч смелых граждан. Он ведь обращался ко всем, кто вырос уже после распада СССР, он ведь и сам был не из "прежних", а из нынешних, из людей, попробовавших вкус постсоветской общественно-политической конкуренции. Из тех, кому — и чьим потомкам! — жить в России. По-новому. И ему верили, потому что он, даже ошибаясь, меняя цели, оставался самим собой: человеком, жаждущим доверия, не желающим врать. То есть он, даже маневрируя между разными реальными силами, был настоящим цельным политиком, а не интриганом или фантазером.
Такой вот у него был выбор, который он исполнил. Никто не говорит, что у Навального обязательно бы получилось то, к чему он призывал: остановить преступную войну, вернуться к общепризнанным границам, остановить разворовывание страны, остановить унижение граждан бедностью и пытками, стать частью мировой цивилизации. Возможно, ничего бы не получилось. Но у его критиков, усмехающихся при слове "жертва" и призывающих к кровавым разборкам, точно ничего хорошего получиться не может. Вне зависимости, дорвутся они до реального дела или нет.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
