Мы завтра узнаем, что кончилось лето...

Мы завтра узнаем, что кончилось лето,

что дальше вслепую идти под дождём нам.

Всё больше вопросов, всё меньше ответов —

и мир покоряется мертворождённым.

Нам кажется, что оступился предтеча,

и воины света — не воины больше:

других уже нет, а иные далече —

в тюрьме или в Грузии, в Латвии, в Польше...

Строителям будущего "Котлована" —

что нам остаётся? Одно остаётся

нам: между Майданом и — ох, Талибаном —

лавировать с выдержкой канатоходца.

Приходится быть осторожным в общеньи,

пореже использовать слово "НАВАЛЬНЫЙ" —

и думать, и действовать чтоб вообще не

эмоционально, а рационально.

И мы, повинуясь навязанной карме,

стараясь не думать о главной дилемме,

идём собирать эти чёртовы камни,

поскольку разбрасывать камни — не время.

И мы убеждаем себя планомерно,

и внятный находим для трусости повод —

что весь это трэш нам приснился, наверно.

Нам хочется жить — а не это вот всё вот.

Себе говорим, что не грех притвориться —

хоть тушкой, хоть чучелком — ради бабла нам.

Не быть, а казаться, молчать и таиться,

служить, подчиняясь вельможным е*ланам.

Всей тяжестью небо нам давит на плечи —

но рваться в атланты желающих мало,

а пульс барабанит свинцовой картечью,

вбивая в виски: "Всё пропало, пропало".

Тюрьма или кома — по сути, неважно:

страну рассекает двойная сплошная.

"ОТПОР ДАТЬ НЕЛЬЗЯ ПОКОРИТЬСЯ" — однажды

удастся ль понять, где стоит запятая?

Во внутреннем дворике ходим по кругу,

привыкнув к абсурду, покорности, фальши —

и клин журавлей, устремившийся к югу,

курлычет: "Что дальше? Что дальше? Что дальше?.."

Вероника Ермакова

Facebook

! Орфография и стилистика автора сохранены