Легко ли быть невероятной? Быть подлинной — как камертон? Жар-птицею на поле ратном, цветком, проросшим сквозь бетон. Такой, не отвести чтоб взгляда, душой чтоб слышать флейты звук: улыбка, красная помада и символ "сердце" в жесте рук. Легко ли знать, что будет завтра — как и вчера — скрипеть засов? Перловка серая на завтрак, допрос на несколько часов... Год находиться в преисподней — и видеть свет в кромешной тьме, и за решёткой быть свободней, чем трус, который не в тюрьме. Легко ли ей, попав в цунами, сменить вчистую амплуа — как той, что поднимает знамя на полотне Делакруа? Стремиться к точке перегрева и палача не признавать — и становиться королевой, и паспорт, улыбаясь, рвать.
Десятки лет жила ручная и вышколенная страна колхозного во власти рая и летаргического сна. Как кровь по венам и сосудам в условном тождестве течёт — все приспособились к абсурду и мимикрировали под. Искусству быть хамелеоном легко обучится лакей — и конформистов миллионы вид делали, что всё окей. Но постепенно накопилась и в бурю превратилась мгла... Был нужен символ — ты явилась и улыбнулась, и вошла под мрачной Володарки своды, открыв тюрьму своим ключом — ожившей Статуей свободы, надеждой, солнечным лучом. С улыбкой и без тени гнева явилась в нечестивый суд — так, как входила б королева в свой тронный зал, где все встают.
Она неколебимость множит и вдохновляет, как судьба. Чтоб каждый из себя — как может — по капле выдавил раба. Чтоб тень зловещего Рейхстага закончила существовать, чтоб будущее — шаг за шагом — у упырей отвоевать. Чтобы протест не прекращался, чтобы источник не иссяк, чтоб над страною развевался "бела-чырвона-белы сцяг". Она реально же крутая — наметила водораздел — невероятными считает всех, кто себя преодолел. Сейчас не круто: лицемерить, бояться, прятаться, терпеть, юлить, молчать, в себя не верить и тускло, горестно стареть. По-королевски: не сдаваться, искать, бороться, рисковать — и оглушительно смеяться, и песни петь, и танцевать.
Режима крах — вопрос решённый (режимов двух). Не может быть, чтобы народ преображённый не смог страну освободить. И пусть озлобленные трусы намерены бессрочно тлеть, но солидарность беларусов способна всё преодолеть. Болит зияющая рана, но ускоряется процесс: сопротивление тирану — священный долг, а не эксцесс. Народ, что вырвался из тени и скрепы выбросил в окно не встанет снова на колени — исключено. Исключено. "Я не сдаюсь" — она сказала и повторяет это вновь — ведь кроме злобного оскала есть Бах, и Моцарт, и любовь. Конечно, будущее зыбко, но предопределён успех — ведь в мире есть её улыбка и королевский звонкий смех.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
