Постепенно осознается, что осмысление системного кризиса, переживаемого страной, выявляет и такую его особенность, как кризис самой мысли. Не только охранительной, но и оппозиционной. Первая не знает иных ответов на внешние и внутренние вызовы, кроме мобилизационных, но пасует перед вопросами о том, на что, как и кто в современную эпоху может и должен мобилизовывать. Вторая не знает иных ответов на эти вызовы, кроме либерализации и демократизации, но не находит на себя спроса.
Такого в истории России еще не было. Она впервые столкнулась с тем, что власть в ее традиционной роли политического монополиста на вызовы отвечать не в состоянии и вынуждена прикрывать свою несостоятельность внешнеполитическими авантюрами. Власть эта может пока обеспечивать самосохранение посредством устрашения общества репрессиями и запугивания внешними угрозами вкупе с разжиганием его геополитических эмоций, но не может ни вдохновить его на развитие, ни, как в былые времена, принудить к нему. История требует от нее демонтажа самой монополии, трансформации моносубъектности в полисубъектность, требует, если воспользоваться терминологией Д.Норта и его соавторов, перехода к государству открытого (для общества) доступа. Но она же напоминает о том, что уже дважды – в начале и конце прошлого века – ничего путного из этого не получилось. Это позволяет легитимировать эгоистическую мотивацию самосохранения монополии, отождествляя его с сохранением государственности.
Однако кризис политической мысли проистекает и из другого источника. Он проистекает и из того, что претендентов на немонопольную субъектность не обнаруживается и в самом обществе. Нет в нем социальных сил, дозревших до кондиции социального лидерства. Таких сил, которые воспринимали бы себя не альтернативными монополистами, а альтернативой монополии. А у большинства населения нет запроса ни на смену монополиста, ни на демонтаж монополии, ибо нет представления о том, чем иным и лучшим можно ее заменить.
История требует альтернативы многовековой политической парадигме. История дает понять, что парадигма эта себя исчерпала, что удерживать ее можно только авантюрами, которые не остаются безнаказанными и чреваты последствиями, которых посредством авантюр намереваются избежать. И она же, история, как бы признается в том, что такую альтернативу не наработала.
Что же остается в такой ситуации для политической мысли, кроме рефлексии относительно собственной беспомощности?
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
