Недавнее интервью Екатерины Шульман вызвало в сети оживленную дискуссию о том, можно ли назвать путинский режим гибридным.

Гибрид, как известно, – организм, появившийся вследствие скрещивания генетически различающихся форм. Путинский режим можно назвать гибридным, но появился он в результате скрещивания не автократии и демократии (как считает Е. Шульман), а советского бюрократического "реального социализма" и "дикого", бандитского капитализма. Причем гибридны в России не только политический режим, но и социально-экономическая система и все основные общественные институты. Приобретя худшие черты "дикого капитализма" периода первоначального накопления, они сохраняют и основные советские пороки. Господство госбюрократии в экономике не мешает процветанию хищнической финансово-промышленной олигархии. Низкопробная рыночная массовая культура, ориентированная на пошлые обывательские вкусы, соседствует с почти советским идеологическим контролем над основными СМИ. Коммерциализация и дороговизна здравоохранения, образования, коммунальных услуг не меняет их низкого "совкового" качества.

Мать этой системы – "совок". Отец – "дикий капитализм" из советских же пропагандистских страшилок. Все 1990-е годы шел мучительный процесс рождения монстра. А потом появился на свет путинский уродец-гибрид, взявший у родителей все самое худшее.

Можно применить и другую метафору. Профессор Преображенский, пересадив дворовому псу гипофиз Клима Чугункина, создал монстра – Шарикова. А номенклатура, пересадив в советское тело некое извращенное подобие институтов "дикого капитализма", создала монстра путинской системы. Эта гибридная система "имени Шарикова" персонализирована в фигуре Путина, в которой мирно уживаются его "собачье" чекистское советское прошлое и настоящее долларового миллиардера.

Процесс формирования гибридной системы можно назвать негативной конвергенцией. Постсоветское общество двинулось не в направлении конвергенции с реальным западным миром, а к образу капитализма, такому, каким его представляло тогдашнее российское руководство.

Отцы основатели постсоветской России, то есть номенклатурщики, чекисты, олигархи и примкнувшие к ним экономисты-"реформаторы", судили о капитализме по советской пропаганде. "Проводя реформы", они ориентировались именно на этот образ. Советская номенклатура, думаю, люто завидовала буржуям с картинок "Крокодила", с толстыми сигарами в зубах, сидящим на денежных мешках, к услугам которых собственные яхты, самолеты и очаровательные красотки. Представляете, читает советский министр сыну стихи Маршака и думает: "Вот везет же этому мистеру Твистеру – бывший министр, а "владелец заводов, газет, пароходов". А я настоящий министр, но у меня нет ничего собственного, даже дача и машина государственные. Снимут, вообще без штанов останусь, передать тебе сыночек, кроме связей, ничего не смогу". Так в коллективном бессознательном номенклатурщиков и зародилась мечта о лубочном карикатурном капитализме, в котором они смогли бы стать настоящими "мистерами Твистерами". И, надо сказать, мечта большинства из них сбылась. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть биографии крупных советских "бывших министров" и их замов, после 1991 года ставших крупными собственниками: Алекперова, Черномырдина, Вяхирева, Щербакова и так далее.

Правящая элита отказалась только от того советского наследия, которое мешало ей обогащаться, создавать и передавать по наследству собственные бизнес-империи. Многое в советском опыте оказалось ей полезно для контроля над населением и финансовыми потоками. Прежде всего это относится к тотальной пропаганде, карательной системе, направленной на подавление как политической, так и экономической несанкционированной активности населения.

Путин скорректировал гибридную систему, возвратив в нее многие уже казалось бы ушедшие советские элементы. Началось все с безобидного вроде бы возвращения новой версии михалковского гимна. А потом Путин уничтожил всякую конкуренцию на выборах, восстановил политические репрессии против инакомыслящих, насадил государственную урапатриотическую идеологию, усилил бюрократический диктат в экономике. Параллельно при нем резко усилились и пороки "дикого капитализма": коррупция, неравенство, социальное и трудовое бесправие и т.д.

Трудно сказать, сколько еще проживет уродливый гибрид путинской системы. Однако в долгосрочной перспективе он обречен. Ведь, как показывает практика, гибриды не могут давать потомства, а гибридные системы – развиваться и отвечать на вызовы времени.

Игорь Эйдман